e1fin (e1fin) wrote,
e1fin
e1fin

Categories:

Умолчания в рассказе К.Г. Паустовского "Телеграмма". Продолжение.

Достаточно интересным является в рассказе " Телеграмма" и вопрос об именах.
Автор оставил своей героине имя главного прототипа - Екатерина ( в тексте - Катерина ). В переводе с греческого - " чистая, непорочная", того же корня, что и слово " катарсис" - очищение.
Да, тяжелейшие прожитые годы не запятнали её чистую жизнь, её светлую душу.
Оставлено и имя дочери - Настя. Полное её имя - Анастасия - невольно являлось напоминанием о столь ещё недавних событиях казни большевиками императорской семьи. Младшую из дочерей звали Анастасией, и ходили упрные слухи о том, что она не была расстреляна и каким-то чудесным образом уцелела.
Имя Анастасия ( в переводе с греческого " воскресение", " возвращённая к жизни" ) сохранялось в интеллигентной образованной среде и до, и после революции в России: вспомним младшую сестру поэтессы Марины Цветаевой - Анастасию Цветаеву, актрису советского кино, младшую дочь певца Александра Вертинского - Анастасию Вертинскую и др.
Несомненно, напрашивается параллель значения имени Насти в " Телеграмме" с её " возвращением" к духовной жизни, к пониманию истинных ценностей в связи с пережитой ею дочерней драмой.
Настя, "ненаглядная" дочь Катерины Петровны, такая же одинокая, как и её мать, женщина, наверное, ещё молодая, но неопределённого возраста. Ей может быть между тридцатью и сорока, ведь слишком молодой девушке вряд ли бы доверили в те годы такой важный пост, как секретарь в Союзе художников Ленинграда. Конечно, Настя - член КПСС, поскольку на такие должности назначали только партийных.
Занятость Насти людям, жившим и работавшим в советские времена, будет очень понятна: это не только её личная прихоть - работы было всегда через край - не принадлежать себе даже после рабочего дня, а посвящать своё время неоплачиваемым общественным делам. Такой образ жизни в советской стране был в порядке вещей.
Кроме того не будем забывать, что партия учила молодёжь "раньше думать о Родине, а потом о себе", семейные ценности отрицались и девальвировались, и Настя, вне сомнения, была продуктом этого времени.
Хотя, по словам художника Першина, Настя является "одной из рядовых сотрудниц Союза", но тем не менее её зарплата позволяла ей один раз в два-три месяца слать матери по двести рублей. Большие ли это были деньги? Средняя заработная плата по стране в 1936-ом году составляла 207 рублей, а у Насти она могла быть менее средней, так как работа секретаря при любом учреждении оплачивалась невысоко.
Таким образом Настя систематически посылала матери приблизительно одну вторую часть от своей зарплаты, но и того, видимо, хватало только на скромное пропитание и лекарства, ведь мы не заметили, чтобы Катерина Петровна расплачивалась с заботящимися о ней соседями деньгами, чья помощь была равносильна тимуровской.
Так Манюшка, девчонка, дочь соседа, колхозного сапожника, прибегала к ней каждый день, "чтобы принести воды из колодца, подмести полы, поставить самовар", а "Катерина Петровна дарила Манюшке за услуги сморщенные перчатки, страусовые перья, стеклярусную чёрную шляпу".
Речи о том, что почтарь Василий приносил старой женщине, помимо денежных переводов от дочери, ещё и пенсию, - не ведётся.

При небольшой зарплате, у Насти - хорошие жилищные условия, комната в старинном доме с золотым потолком, в центре города, на реке Мойке, но, вероятно, в коммуналке. Как она получила такую должность ( пусть и "рядовую") и жильё? Не благодаря ли связям с теми, кто ещё помнил её деда, но и, несомненно, своей начатой партийной карьере? Не дед ли оставил ей эту комнату?
Почему же мать не живёт вместе с дочерью в Ленинграде и так ли уж надо Настю за это винить?
Конечно, очень озадачивают отношения дочери и матери. При всей глубокой любви к дочери ( "Ненаглядная моя", - так обращается мать к Насте в редких письмах, думает о ней дни и ночи, и даже в том, что не так уж часто пишет, тоже любовь - чтобы не тревожить, не мешать ) между двумя самыми родными людьми за всю, вместе прожитую жизнь, не создалась атмосфера душевно-интеллектуальной потребности и заинтересованности дочери в матери, и списывать этот факт только на "бессердечность" девушки было бы неправильно.
Вспомним, как горюет Настя ещё в Ленинграде, осознав непоправимость происходящего, как в день получения телеграммы о том, что мать при смерти, спешно отправляется в путь, и нет у неё возможности отстучать ответную телеграмму; какую тяжёлую ночь в слезах проводит в Заборье.
Теперь Настя сама себе судья, и слова Тихона над телом Катерины Петровны, назидательно обращённые к дочери Манюшке "не быть пустельгой, за добро платить добром", - прямой и достаточно бестактный намёк на его собственное понимание отношений только что умершей матери и её ещё не приехавшей дочери.
Вдумчивому же читателю должно быть ясно: скорее, оба этих женских образа - определённая метафора, демонстрирующая два противопоставленных друг другу мира: России былой и России молодой, новой, и, несомненно, автору жаль разрушенного и исчезающего на глазах старого мира, который для него был связан с дворянскими усадьбами его предков, с духовностью и утончённой культурой.

"В старости художник вернулся из Петербурга в свое родное село, жил на покое и занимался садом. Писать он уже не мог: дрожала рука, да и зрение ослабло, часто болели глаза," - вот так и Катерина Петровна попала вместе с отцом в Заборье.
Сторож при пожарном сарае, Тихон, "еще помнил, как отец Катерины Петровны приезжал из Петербурга, строил дом, заводил усадьбу.
Тихон был тогда мальчишкой, но почтение к старому художнику сберёг на всю жизнь".
Обратим внимание: художник вернулся в село из Петербурга, а не из Ленинграда, и ещё ранее, живя в Петербурге, приезжал оттуда " в своё родное село" строить дом и разбивать усадьбу. Почему это село было ему родным? Почему там не осталось дома его предков и надо было строить новый дом? И как из села в дореволюционной России мог выйти художник такой величины? Думается, что таким обиняком речь идёт о дворянском происхождении отца Катерины Петровны, об экспроприированной в революцию барской усадьбе, о "вишнёвых садах" российской дворянской интеллигенции. И это сбережённое почтение к старому художнику бывшего крестьянского мальчишки Тихона, как выходца из крепостных, можно понять.

Так какую же жизнь прожила Катерина Петровна? Кто мог стать прототипом данного образа? В тексте упоминается одинокий клён в саду.
"Его она посадила давно, ещё девушкой-хохотушкой, а сейчас он стоял облетевший, озябший, ему некуда было уйти от этой бесприютной, ветреной ночи."
"Хохотушка" в девушках, и она же, постоянно плачущая, слабая, почти не видящая в старости, - вот её скорбный путь. Если её дочь Настя, видимо, всё-таки имеет художественное образование (она прекрасно разбирается в искусстве ), полученное в советское время, то Катерина Петровна вряд ли избежала опеки домашних учителей и гимназии. Однако о её образовании в рассказе ни слова. Так же, как и о том, приходилось ли ей работать кем-то в советское время или до революции. Видимо, нет, поскольку она не получает пенсию. Но всё, что она освоила и знала и чем была духовно богата, мать, несомненно, передавала дочери, воспитывая Настю в высоко духовных дворянских традициях.
"За добро плати добром", - назидательно воспитывает сторож Тихон дочь Манюшку, и в его умолчании слышится осуждение Насти. А ведь Настя и платит за добро, полученное от матери, добром, но только тем людям, с которыми она связана по работе, людям, с которыми она не находится в родственных связях, и тем ценнее её помощь.
Не всякая старость сопровождается потерей зрения. В автобиографии К.Г.Паустовского можно прочесть, что в 1915 году на разных фронтах в один день погибли два его старших брата. У него осталась только больная, почти ничего не видевшая сестра.
Не облик ли беспомощной слепой сестры отчасти лёг в основу портретной характеристики Катерины Петровны? Там же, в автобиографии упоминается одна из родовитых бабушек писателя, увлекательно рассказывавшая ему, ребёнку, о своей незабываемой поездке вместе с отцом в Париж. Вот и от воспоминаний бабушки нашли важную деталь в тексте.
Думается, что не только образ Катерины Ивановны, дочери гравёра из Заборья, но и образы очень близких людей, дорогих сердцу автора, образы женщин его семьи, с такой тоской, любовью и сожалением отражённые в облике главной героини рассказа Катерине Петровне, и стали источником вдохновения автора.

Почему же так назван рассказ? Телеграмма - это важное сообщение, передаваемое с помощью телеграфа. Важное известие мгло дойти до адресата во времена К.Г.Паустовского только таким путём.
В тексте даны две телеграммы. Первая послана Насте в Ленинград из Заборья сторожем Тихоном: "Катя помирает. Тихон". Вторая, написанная "на бланке корявыми буквами" самим Тихоном показана и прочитана им "неуверенным голосом" уже не встающей с постели Катерине Петровне: "Дожидайтесь, выехала. Остаюсь всегда любящая дочь ваша Настя".
— Не надо, Тиша! — тихо сказала Катерина Петровна. — Не надо, милый. Бог с тобой. Спасибо тебе за доброе слово, за ласку.
Сторож Тихон, единственный близкий Катерине Петровне в Заборье человек, кроме её отца, заботившийся о ней. Вот почему этот ласковый укор с обращением "Тиша", вот почему имя "Катя" в первой телеграмме, хотя мы не знаем, позволял ли он себе называть её так в общении с ней.
Интересно, что вторая телеграмма своим текстом констатирует изменение отношения Насти к матери, словно Тихон догадывается, в каком состоянии может добираться Настя до Заборья, словно очень желает ей нравственного перерождения.
Но, наверное, было бы слишком поверхностным считать заголовок отражением только этих двух телеграфных сигналов на бланках - за короткими строками, посланными адресату, может вставать более глубокий пласт проблем.
Современники Паустовского не могли не воспринимать "Телеграмму" Паустовского как обращение к себе лично. Художественное осмысление действительности писателем понуждало граждан нового социалистического государства к необходимости задуматься об отношении друг к другу, об отношении начальников к подчинённым, об отношении правительства к народу, о том, чтобы забота о человеке была бы не на словах, а на деле, и о том, что воспитательный призыв "раньше думать о Родине, а потом о себе и своих близких" - палка о двух концах, ведь разобщённость самых близких и дорогих людей не укрепляет государство, а подтачивает и ослабляет его. И этот посыл автора уже не отнесёшь к умолчаниям в силу его актуальности и по сей день.

Из статьи Марии Коньковой "Марлен Дитрих и Константин Паустовский. История одной встречи".
http://forum.cinemabizarre.ru/showthread.php?s=3dc18dc641af4ef4336dfd7836eb33da&p=310844#post310844
"Прежде, чем обратиться к истории о встрече Марлен Дитрих и Константина Паустовского, я бы хотела привести одну из шести заповедей Иосифа Бродского выпускникам Мичиганского университета 1988 года: «И сейчас, и в грядущем постарайтесь по-доброму относиться к родителям. Не бунтуйте против них, ибо они умрут раньше вас, и таким образом вы избавите себя, если не от горя, то от чувства вины».
К чему это я? Широко известна фотография, на которой Константин Паустовский, а перед ним на коленях стоит Марлен Дитрих! Этот снимок сделан во время гастролей Дитрих в России в начале 1960-х. Она не раз признавалась: «Я бы хотела увидеть советского писателя Константина Паустовского. Это моя мечта много лет!»
Мировая звезда – и какой-то Паустовский?! И всё же Паустовского, уже полуживого, умирающего в дешевой больнице, разыскали. Объяснили суть нужной встречи. Но врачи запретили. Тогда компетентный товарищ попросил самого писателя. Но и он отказался. Потребовали! Не вышло. Пришлось – с непривычки неумело – умолять. Умолили...
И вот при громадном скоплении народу вечером на сцену ЦДЛ вышел, чуть пошатываясь, худой старик. А через секунду на сцену вышла легендарная звезда, подруга Ремарка и Хемингуэя, – и вдруг, не сказав ни единого слова, молча встала перед ним на колени. А потом, схватив его руку, начала ее целовать и долго потом прижимала эту руку к своему лицу, залитому абсолютно не киношными слезами. И весь большой зал беззвучно застонал и замер. И только потом вдруг – медленно, неуверенно, оглядываясь, как бы стыдясь чего-то! – начал вставать. И встали все. И чей-то женский голос вдруг негромко выкрикнул что-то потрясенно-невнятное, и зал сразу прорвало просто бешеным водопадом рукоплесканий!
А потом, когда замершего от страха Паустовского усадили в старое кресло и блестящий от слез зал, отбив ладони, затих, Марлен Дитрих тихо объяснила, что прочла она книг как бы немало, но самым большим литературным событием в своей жизни считает рассказ советского писателя Константина Паустовского «Телеграмма», который она случайно прочитала в переводе на немецкий в каком-то сборнике, рекомендованном немецкому юношеству.
И, быстро утерев последнюю слезу, Марлен сказала – очень просто: «С тех пор я чувствовала как бы некий долг – поцеловать руку писателя, который это написал. И вот – сбылось! Я счастлива, что я успела это сделать. Спасибо вам всем – и спасибо России!»
В мемуарах Марлен мы находим восхищение рассказом Константина Паустовского «Телеграмма». Само слово «Телеграмма» уже рождает тревогу. Вся жизнь Марлен Дитрих была наполнена тревогой за происходящее вокруг, тревогой за судьбы мира. Она считала, что будущее находится в руках каждого из нас, и каждый может изменить окружающий мир, сделать его добрее и краше. Как известно, у Паустовского большую роль в произведениях играет пейзаж. В «Телеграмме» осенний пейзаж холоден и бесприютен, чаще всего автор использует слово «холодный». Холодный взгляд и на большинстве фотографий Марлен Дитрих. Одинокий подсолнух, озябший клен, позабытые звезды – вот приметы холодной осени у Паустовского. Холод осени выражает страшное одиночество, пустоту вокруг старой женщины, главной героини. Пейзаж психологически точно передает состояние героев. Тема одиночества была актуальной и для Марлен, страшно боявшейся одиночества, гнавшей его прочь. «К одиночеству, в конце концов, привыкаешь, но примириться с ним трудно», – говорила она. В рассказе Паустовского есть и осмысление нравственных проблем, от которых Марлен не могла находиться в стороне: разобщенность близких людей, нежелание показать свои чувства, жить ими.
Сюжетную основу «Телеграммы» составляет история о том, как дочь уезжает из деревни на работу в город и в городской суете забывает про свою пожилую мать, которая нуждается в ее внимании. Настя находит время приехать к матери слишком поздно – только когда та умирает, о чем ей и сообщают в телеграмме.
С большой долей вероятности эта тема могла быть очень близка и самой Марлен. Мы знаем, как она любила свою мать: «Моя мать была достойной представительницей старинной уважаемой семьи, воплощением истинной порядочности. Я всегда испытывала к ней глубочайшее уважение». Но, уехав в Голливуд ради карьеры, оставив мать на долгие годы без необходимого внимания, Марлен забывает о ней. И это – в годы войны! В 1945 году Марлен дважды прилетает в Берлин – девятнадцатого сентября, чтобы все же увидеть мать, а шестого ноября, чтобы ее похоронить. Вот вам и история из «Телеграммы»! Оказывается, все можно потерять в суете жизни.
Эпиграф к рассказу Паустовского «Телеграмма» мог бы быть таким: «Материнское сердце в детях, а детское – в камне». Если перевести эту мысль на плоскость отношений Марлен и ее дочери Марии, вновь возникают некоторые совпадения. Из интервью Марии Ривы: «Я никогда не любила свою мать. Она была королевой, а я, мой отец и все другие были ее слугами… У меня огромное почтение к Дитрих, она была солдатом в работе, обязательной, чрезвычайно дисциплинированной. Но Марлен как Человека я уважаю очень мало...»".

Posted via LiveJournal app for iPad.

Tags: via ljapp, творческие привычки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments